Путешествие икаровцев в Варшаву и назад в Киев

Мы ехали в Варшаву по приглашению Бемовского фотографического общества. Бемов, это район польской столицы, что-то вроде нашей киевской Оболони. Назвали его так в честь прославленного генерала. А мы, это фотографы Женя Котенко, Анна Анатольевна Войтенко, Дмитрий Опенько, Александр Николаевич Козулько, Я и певица Елена Ляшко или Ляшенко. Её задача была сложной и ответственной. Надо было спеть на открытии нашей выставки и умилить бемовское руководство и все тамошнее уважаемое фотографическое сообщество. С чем она успешно и справилась. А пока ей, чтобы чувствовать себя в своей тарелке, приходилось изображать из себя фотографа, а нам, естественно, певцов. Правда, в присутствии Лены петь, точнее подпевать, мы решились лишь когда ехали назад в Киев. И то, после того как выдули бутылку водки. Пели «Мурку» и еще какую-то классику.

Но, вернемся к началу путешествия в Польшу. Незабываемое впечатление произвел рейсовый автобус, который пересекал границу. Машина была похожа на «летучий голландец». Сиденья напоминали живот Уорхола после ранения, с потолка свисали куски обивки, стенки подозрительно прогибались. Все ходило ходуном, с потолка сыпались шурупчики и, казалось, что водитель хочет покончить жизнь самоубийством. Автобус мчался как обезумевший старый пес и от него отлетали странные детали. Люди шептались в ожидании самого страшного. Наконец граница. Наши пограничники почти не интересовались пассажирами. Поляки же - ребята серьёзные. Они и были это «самое страшное». В этот день (ночь) на всей польско-украинской границе дежурила известная среди контрабандистов своей свирепой жестокостью «черная бригада» таможенников. Они славились отличным нюхом, интуицией и способностью в течении пяти минут до скелета разобрать железнодорожный вагон или автобус с мешочниками. Крутые Пацаны были одеты в черную униформу и напоминали американских фэбээровцев. Так вот, наш автобус был разобран и из всевозможных тайников таможня выудила множество блоков с дешевыми сигаретами. Нарушителей арестовали и, наверное, бросили на долгие годы в жуткую польскую кутузку, о которой в Украине ходят кошмарные легенды. Мы, выпив водки за здоровье неудачливых соотечественников поехали дальше.

Варшава нас встретила морозным дыханием ветра и пустыми широченными улицами. Было очень рано, так рано, что можно сказать была еще ночь. Бомжи грелись у вентиляции метро. Мы, не выдержав мороза, приютились рядом. Мимо ходили удивительно высокие польские полицейские. Их было невообразимо много. Нас они не тронули. Приняли скорее всего за своих, за польских бомжей. А с бомжами польские полицейские не связываются. Они безобидны и несчастны отсутствием качественного одеколона. Они сильно воняют.

Когда над Варшавой небо стало светлым и первые птицы оставили свои отметины на асфальте, мы отправились осматривать город.

Он был серый. До неба пытались дотянуться несколько небоскребов. В их стеклянных боках отражались тучи. Я не люблю высокие здания и поэтому они мне не понравились. Мы брели по тротуару голодные, не выспавшиеся, злые. Поляки, которых мы фотографировали смотрели на нас равнодушно. Им все было до лампочки. Они спешили на работу, они думали о деньгах и своих делах. Нам кричали только возмущенные торговцы. Их рты открывались очень широко и из горла рвалось вечное: «Курва…». Было интересно.

Возле Дворца науки и культуры толкучка. Сомнительные личности с любопытством смотрели на нас. Анна Анатольевна с присущей ей смелостью в упор сфотографировала парочку экземпляров наиболее криминального вида. В ответ раздалось свирепое: «Цо?». Мы пошли дальше не оборачиваясь. Их взгляды прилипли к нашим спинам.

Варшава просыпалась медленно, даже мучительно. Улицы никак не могли заполниться народом. Тех людей, что брели рядом с нами мы сфотографировали. Они в ответ промолчали. Мы шли дальше, оставляя позади улицу за улицей. В поисках туалета стали заглядывать во дворы, но увы… Справедливости ради, стоит заметить, что кое где торчали синие будки биоWC, но на всех висели замки. В одном из проулков на встречу попался человек в зеленом комбинезоне. Он нес синее ведро и на ногах у него были желтые форменные ботинки. Сообщив о том, что украинцы интересный народ, обозвав мой фотоаппарат «никчемным» он пригласил нас зайти облегчиться в свой собственный туалет, который находится в Национальном Банке Польской республики. Так мы проникли в святая святых польского государства. В банке нам стало хорошо.

Далее мы двинулись в Краковское предместье. Посмотрели выставку французской живописи. Из-за того, что мы слишком близко подходили к картинам несколько раз срабатывала сигнализация. Музейные бабушки размахивали руками и говорили нам, что «то нэ е добже». Но любовь к французской живописи побеждала чувство осторожности. Мы не обращали внимание на пистолеты охранников, направленные на нас. Музей покинули с чувством полного удовлетворения.

Стали бродить кривыми улочками, заглядывать в магазинчики и делать туристические фотографии. Красивый костел на фоне густых клубящихся облаков с копошащимися у входа нищими цыганами я зафиксировал 12 раз. Хромого старика в подворотне 8 раз, порхающих над головой голубей 31 раз, крошащиеся окошки 28 раз… В общем, снимали мы разную ерунду.

Варшава уважает фотографов. О том какие выставки проходят в городе мы узнавали по билбордам. Огромные великолепные фотографии известных мастеров радовали глаз. Все были почему-то черно-белыми.

Под вечер заплатив по три злотых за автобусный билет мы отправились на место дислокации в Дом студента. Хорошее место, сутки жизни стоят 50 злотых. Мужская половина нашей делегации поселилась в двухкомнатном номере с огромной кухней, холлом, уютной душевой и отдельным туалетным помещением со стеклянной дверью. Приняв душ и по 300 грамм водки, легли спать.

На следующий день польские друзья устроили нам экскурсию по городу. Поездили немного на автобусе, побывали на спортивном аэродроме, походили пешком по тем же местам, что и в первый день. Снимали тоже что и вчера. Правда посмотрели замечательную выставку литовского фотографа в галерее их Союза фотохудожников. Я купил парочку альбомов. Оказались хорошими. Попробовали местного пива. Опенько понравилось, мне нет. Посмотрели Варшаву с верхотуры Дворца науки и культуры. Красивый вид открылся нам. Но ветер был холодным. Мы замерзли и Опенько начал мечтать о чем-то хорошем, вкусном, согревающем.

Вечером состоялось открытие нашей выставки. Разместили её в зале заседаний мерии Бемовского района. Все фотки не вошли, но выставка Диме Опенько понравилась, мне нет. Выступили гости, потом выступили мы. Пан председатель Александр Козулько выразил пожелание, чтобы поляки помогли нашей стране вступить в ЕЭС. Польские друзья промолчали. Были (невиданное дело!) представители украинского посольства, бурмистр Бемова и другие официальные и неофициальные лица. Все ели бананы и пили вино. Заглянул даже какой-то очень известный варшавский фотохудожник. Он был неформально одет и причесан. Лена спела много песен. Поляки кричали «биссс» и хлопали. После официальной части говорили о цифровой фотографии и пленочной, об оранжевой революции, местные украинцы рассказывали нам о своей тут жизни. Живут трудно, но хорошо. Мы снимали открытие на пленку, поляки на цифру. Душевность атмосферы ласкала наше чувство собственного достоинства. После всего, мы сходили в самый дешевый местный гастроном «Лидл» и продолжили отмечать открытие в Доме студента. Выпив по 350 грамм водки мы поделились впечатлениями друг с другом. Анна Анатольевна летала на метле и пела следующую странную песню: «Я летала на метле, прицепился черт ко мне, думала мужчина, что за чертовщина!»… Мы с выпученными глазами обессилено наблюдали за полетом. Женя предложил еще выпить.

Потом была поездка в Краков. 600 километров на автомобилях. Дороги узкие, но ровные. Краков был мокрый. Намочил его мелкий отвратительный дождь. Нас он тоже мочил. Экскурсия в королевский дворец была интересной. Сопровождала нас представительница консульства, куда заглянул на огонек наш председатель Александр Козулько. Он договорился о долгосрочном культурном сотрудничестве Украины в нашем лице, с Польшей в лице поляков. По рассказам и намекам я понял, что атмосфера встречи была теплой. Мы фотографировали все, что движется и не движется. На центральной площади попали в голубиный океан. О птичьем гриппе здесь пока еще не говорили, поэтому голубей мы не боялись. Но кукольный город плохо вписывался в мои эстетические представления. Варшава была милее сердцу. Я понял, что полюбил этот город с недорогими машинами на улицах и спокойной публикой на тротуарах.

Вечером мы уехали. В столицу прибыли уже ночью. Ездили по ночному городу. Мне понравилось, Опенько тоже, Анне Анатольевне и Жене тоже. Особенно район, где живут «пиячки» и бандиты.

В доме студента выпив по 400 грамм водки мы легли спать. На душе было спокойно. Пленка кончалась, деньги тоже.

Запомнилась нам экскурсия в костел, что высился скромно в жилом квартале Бемова. Здесь можно пообщаться Богом, позаниматься спортом, поработать на компьютере, поиграть в рок-поп-группе, потанцевать, сделать уроки, и лопнуть непомерного количества бигуса (тушенная капуста с чем-то типа чего-то ни на что не похожего… Здесь спасают беспризорников и детей из неблагополучных семей. Уникальное место. Ксендзы действительно святые люди. Люди их любят и ставят им на каждом углу памятники. Еще мы посетили семинарию ордена Михаэлитов. Угостились скромной трапезой. Было хорошо. Из-за стола еле встали. Столько есть нельзя.

Прощальный вечер прошел душевно, сердечно, и сыто. Польские друзья накрыли королевский стол. Мы объелись. Смотрели фотографии. Перед нашими глазами предстал Киев оригинальный, цветной и черно-белый. Мы развлекли собравшуюся публику своими картинками. Лена вновь много пела. Было весело.

Вечером мы продолжили церемонию прощания в Доме Студента. Выпив по 500 грамм водки мы спасали ежика, которого поймал, а потом полюбил Опенько. И хотел своей любовью замучить. Но, говорят впоследствии колючего переехала машина.

Назад ехали польским поездом, где пили много вина и пугали соседей разговорами о фотографии, потом на разваливающемся автобусе и снова на поезде до Киева. Понравился Пшемышль. Крошащийся старинный город. Радовали глаз лица пиячек. Жаль мало было времени пошататься его переулками. Через три часа мы были во Львове. Львов умирает. Мы поужинали в странном кафе, спрятанном в подъезде старинного дома. Потом пили кофе, Лена отчитала продавцов за цены. Пили пиво. В поезде выпили водки. Пели. Утром в Киеве пили пиво. Разъехались уставшие, но довольные.

Член фотоклуба «Икар»  Александр Ляпин